"Причина трагедии? Спросите в ЦК!"

На авиационных картах это место помечено как "перевал Дятлова". В памяти туристов, охотников, летчиков оно осталось как место страшной и по сей день необъяснимой трагедии.

Версий множество и число их, по-моему, стремится к бесконечности. Что заставило девятерых туристов - бывалых ребят (исходивших вдоль и поперек Северный Урал) выскочить из палатки, броситься вниз по склону, босиком, ночью, под завывание ледяного февральского ветра? Испытание неведомого оружия? Воздушный ядерный взрыв малой мощности? Падение ракеты? Метеорит? Летающая тарелка? Просто ураган, как полагают некоторые? Или нападение охотников-манси (а может и бежавших зэков, ибо Ивдельский район не обделен наличием исправучреждений). Документы следствия, мне кажется, опровергают простые объяснения. Ведь жители тех мест видели, и не раз, полеты загадочных огненных шаров. А эксперт-радиолог зафиксировал повышенное излучение одежды погибших.

Обстоятельства дела "НС" подробно рассказала в публикациях "Свидание с горой мертвецов" (14, 17, 18 июля прошлого года) и "Ракета - причина трагедии?" (5 октября). Честно говоря, я думал, что этим дело и кончится. Ибо многие свидетели - участники поисковых работ - были опрошены. Многочасовые беседы с ними помогли восстановить картину трагедии, но, увы, причина гибели туристов так и осталось загадкой.

А вскоре нашелся еще одних участник тех событий - Владимир Иванович Коротаев, ныне следователь по особо важным делам Свердловской областной прокуратуры. Думаю, что его рассказ проливает свет на то, кто занимался сокрытием правды об ивдельской трагедии.

В 1959 году я работал следователем прокуратуры города Ивделя и, естественно, первым был поставлен в известность о том, что группа Дятлова не вернулась с гор. А когда была обнаружена их палатка, одним из первых вылетел на место катастрофы вместе с прокурором города Темпаловым. В тот период много понаехало журналистов, из разных газет, в том числе из Москвы. Но было строжайшее указание - никого не пускать. Однако мне удалось "протолкнуть" в вертолет корреспондента "На Смену!" Ярового под видом понятого. И он с самых первых минут производил осмотр места происшествия.

Ну, о палатке вы уже написали - все достаточно верно. Единственное, что тогда наводило на мысль: первые неофициальные экспертные заключения сводились к тому, что палатка порезана якобы снаружи. А раз снаружи, то все подозрение пало на манси. Поскольку никого, кроме манси, в тех местах не было и быть не могло.

При осмотре места происшествия было видно, что посторонних следов у палатки нет. На расстоянии 500 метров следы туристов вели вниз, дальше они терялись. Палатку доставили в мой кабинет в Ивделе, произвели тщательный осмотр. Квалифицированная судебно-криминалистическая экспертиза пришла к выводу, что порезы сделаны не снаружи, как мы думали вначале, а изнутри. То есть стало ясно: что-то заставило туристов выбежать из палатки. Но вот что?

В конце февраля были обнаружены тела Дятлова, Дорошенко, Кривонищенко, Колмогоровой, Слободина. Экспертиза подтвердила, что они скончались от действия низкой температуры. Попросту говоря, замерзли. Все это наложило отпечаток какой-то успокоенности.

А потом, в начале мая, были обнаружены еще четверо погибших: Дубинина, Тибо-Бриньоль, Золотарев, Колеватов. Вскрытие показало, что они погибли в результате множественных телесных повреждений. У Люды Дубининой и Саши Золотарева - переломы ребер, у Коли Тибо - перелом костей черепа с кровоизлеянием. Я тут же позвонил высокому начальству.

Спросите кому именно? Прокурору-криминалисту Иванову, который в то время находился в Лозьве. Он прибыл, ну естественно: "Ох! Ах! Кто? Как? Почему?" Причина гибели туристов - как неразрешимая загадка. Мы ведь тогда еще не догадывались - ни о ракетах, ни о каких-то там испытаниях. Появилось множество всевозможных версий. Я думаю, их не стоит сейчас перечислять, вы достаточно осветили этот вопрос в газете.

Сразу же после этого я был приглашен к работнику комитета госбезопасности. Меня предупредили о неразгалшении данных предварительного следствия. В тот же, по моему, период в Ивделе находился какой-то генерал - неясно, правда, с какой целью...

Естественно, я как следователь должен был установить свидетельскую базу. С этой целью выехал в район гор Чистоп, Отортен, встретился с манси Степаном Куриковым, знаменитым охотником, который, кстати, был депутатом облсовета. Удалось выявить около десятка свидетелей-манси, которые рассказали, что в день убийства студентов (я говорю "убийство", потому что я следователь и не считаю это "несчастным случаем") пролетел какой-то шар. Свидетели - Анямов, Самбиндалов, Куриков - не только описали увиденное, но и нарисовали этот диск. Это сейчас мы можем говорить о ракете. Тогда телевизоров не было, мы, повторяю, не знали ни о каких ракетах, тем более не знало о них мансийское население. Позже я выезжал в Североуральск. Там тоже установил свидетеля, видевшего полет огненного шара. Причем, как сейчас помню, все они говорили, что из диска "вылетал" огонь.

Все эти материалы были затребованы заместителем прокурора республики Ураковым. Я передал их прокурору Ивделя Темпалову, тот отвёз их в Свердловск...

После меня пригласили в горком партии, к первому Секретарю Ивану Степановичу Проданову, который стал намекать, что есть, мол, предложение - это дело прекратить. Там-де "святая гора" манси, и в 1939 году уже был случай, когда одну женщину обнаружили мертвой...

Вы, наверное, догадываетесь, в чем тут дело. Первый секретарь горкома, не имеющий отношения к расследованию, дает понять, что "надо кончать"! Не иначе, как указание откуда-то "сверху". Естественно, я обратился к прокурору города. Он позвонил в областную прокуратуру. И ему тоже сказали, что да, нечего там возиться, надо кончать.

По моей просьбе Проданов дважды звонил Кириленко, первому секретарю обкома партии. И как я понял по разговору, получил указание "не возиться". Кириленко прямо сказал, что следователь Коротаев (то есть я) будет отстранен от дела. Так оно и случилось. Меня отстранили, а "расследование", если можно так выразиться, взял в свои руки прокурор-криминалист Иванов.

В конечном счете, буквально через двадцать дней, дело было прекращено. Естественно. меня это возмутило. Я снова обращаюсь к Проданову, тот обещает съездить в Свердловск, поговорить с Кириленко, сделать запрос через обком в Министерство обороны. Увы, ни к каким результатам это не привело.

Поскольку общественность волновалась, ко мне обращались родственники погибших, уже будучи отстраненным от дела, я вылетел в район катастрофы. На свой страх и риск, ведь партийные органы, КГБ категорически запретили заниматься самовольными поисками в том районе. Полтора часа полета, тайга, и... естественно, ничего найти не удалось. Хотя Степан Куриков, например, видел в тех местах обожженные ветви деревьев, какой-то металлический лист.

Помню, было заявление от жителя тех мест Епаничникова, который в районе катастрофы нашел дюралюминиевый обломок. Сказать, что это обломок ракеты или другого летательного аппарата, я не могу. Свидетели, которые видели полет шара, сегодня утверждают, что это была все-таки ракета.

Район катастрофы был закрыт для туристов, по-моему, до 1963 года. Трагедию окутывала завеса секретности. Дело, как я уже сказал, списали в архив. Возникает вопрос: знали ли партийные органы (и в частности, Кириленко) о причинах гибели? Думаю, да, они многозначительно намекали на это в телефонных разговорах, при личных беседах.

Представьте мои чувства: я следователь, осматриваю место происшествия, занимаюсь исследованием трупов, выявляю свидетелей, добываю истину, и вдруг меня отстраняют от дела. На этой почве я, кстати, отказался вступать в партию.

А спустя 32 года "Дело" снова попало ко мне в руки (я ознакомился с ним в архиве). И что примечательно: в нем нет протоколов допросов "моих" свидетелей, которые видели светящийся диск в день гибели студентов 1 февраля (я не говорю о свидетелях полетов шаров 17 февраля и 31 марта - их показания имеются в "Деле"). Там нет даже постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы, вынесенного лично мной - на все 9 трупов. Значит, это было кому-то выгодно? Значит не случайно с меня брали подписку о неразглашении? Понимая, кстати, что все материалы у меня могут изъять, я передал их журналисту Яровому. И он впоследствии написал книгу "Категория высшей трудности".

Это чисто художественное произведение. Почему? Я думаю, ему просто не дали осветить те события, хотя все возможности у него были: личные впечатления, показания свидетелей, фотографии. Я ему отдал копии тех показаний, которых нет в "Деле".

Ну, а что касается самого расследования... Поскольку дело велось двадцать дней (а у нас порой и по хулиганству, и по бытовым убийствам дела ведутся в течение нескольких месяцев), о каком расследовании может идти речь?! Прокурор-криминалист Иванов в интервью "Уральскому рабочему" признает, что ему была дана команда - убрать из "Дела" "все лишнее". Я хорошо помню ту атмосферу секретности. Помню телефонные разговоры с высоким партийным начальством. И повторяю: на мой взгляд, Кириленко хорошо знал причину трагедии.

Имело место, как мы бы сказали сейчас, незаконное вмешательство партийных органов и КГБ в расследование дела. Добавьте к этому беспринципность руководства Свердловской областной прокуратуры и прокуратуры республики. Это и привело к тому, что дело о гибели студентов оказалось нераскрытым.

Записал В.Вохмин.